Трудно быть «Бваной»

«Нужен мне работник — повар, конюх и плотник.»

А. С. Пушкин.

«Кадры решают все».

И. В. Сталин

Среди нынешних охотников нередко слышны сожаления о том, что современные сафари не дают клиенту достаточной свободы — то ли дело в старые времена, когда охотник был сам себе господин и начальник! Однако, свобода, как известно — дорогое удовольствие, его приходится оплачивать тем, что все проблемы приходится решать самому. В частности, современный охотник практически полностью избавлен от одной из самых непростых задач «доисторической» эпохи — найма рабочей силы для сафари и управления ей. Рассмотрим основные штатные единицы охотничьих путешествий XIX — начала XX вв. (исключая поваров, камердинеров, и прочую личную прислугу), и главные трудности, с которыми приходилось сталкиваться охотнику (или, в терминах того времени, спортсмену) в этом контексте.

1. Ок. 1865 г. Для трека на фургоне, запряженном волами, по Южной Африке, срочно требуются:

— кучер

Управлять запряжкой из двенадцати (а то и более) волов, при помощи пресловутого «ямбока» (кнута из кожи бегемота или носорога) и хлыста, больше похожего на удочку для ловли нахлыстом — большое искусство, тем более, что поводьев волам не полагалось. Для поворота направо щелкали кнутом слева от головных волов, и наоборот. От грамотного подстегивания зависела не только скорость, но и дальность поездки —  при плохих погонщиках половина волов вместо работы просто прогуливалась с ярмом на шее, а на тех, кто тянул, приходилась двойная нагрузка. В результате лучшие животные быстро «выходили из строя», а на половинной запряжке из упрямцев и лентяев далеко не уедешь.

— конные охотники

По-английски они назывались «afterrider«, дословно — «скачущие за». На бескрайних равнинах, в отсутствие дальнобойного оружия, одним из основных способов охоты была погоня за дичью верхом. Однако, обитателей открытых пространств, таких, как орикс, загнать в одну лошадь почти невозможно. Поэтому в охоте принимало участие несколько всадников, один из которых «нажимал» на дичь, а другие следовали за ним, по возможности спрямляя дорогу и экономя силы своих лошадей, и вступали в погоню, когда лошадь первого уставала. Примерно так, измором, охотятся дикие собаки. Кроме того, конные охотники носили за спортсменом сменные ружья, запас амуниции и воды.

— разнорабочие

Распрячь-запрячь и пасти волов, идти впереди упряжки на сложных участках, ведя головных животных в поводу, подстегивать тех, до кого не мог дотянуться кучер с козел (для дальних путешествий нередко применяли полуторную, и даже двойную запряжку), разгружать-загружать фургон, ухаживать за верховыми лошадьми — работы во время «трека» хватало, тем более что численность персонала была ограничена — не более пяти-шести человек на фургон, чаще три-четыре. Кто-то из путешествующих должен был быть хоть немного знаком с плотницким ремеслом — повозки, сделанные из дерева, как известно, нуждаются в постоянном ремонте. И сам спортсмен-европеец, как правило, не только гордо восседал на козлах или скакал впереди на кровном жеребце, но и вкалывал наравне со своими наемными работниками.

СА 5-14 отправление каравана
«Отправление каравана». Из книги А. Херберт «Две Дианы в Сомалиленде», 1908

2. Ок. 1885 г. Для сафари по северо-восточной Африке требуются:

— караванщик

В северо-восточной Африке — на территории современных Сомали, Эфиопии и Южного Судана — основным средством передвижения служил караван из верблюдов и/или мулов. А каравану, как известно, требуется караванщик — человек с картой, компасом и спутниковым навигатором в голове, знающий все тропы, источники и стоянки кочевников, и способный проложить маршрут в любую указанную спортсменом точку, а то и двигаться вообще куда глаза глядят. Важной тонкостью было то, что если караванщик был равнодушен к охоте, то при прокладке маршрута между ним и старшим «шикари» (см. ниже) постоянно возникали конфликты. Поэтому идеальным вариантом считалось совмещение этих позиций в одном лице.

— погонщики верблюдов

Количество погонщиков определялось количеством верблюдов: по одному на два животных. Кроме этого они исполняли обязанности подсобных рабочих, загонщиков, и верховых охотников, но не конюхов — в отличие от Южной Африки, на каждую охотничью лошадь полагался один грум, который занимался обслуживанием этой лошади и ничем иным. На количестве вьючных животных и обслуживающего персонала экономить было не принято. Верблюды несли не только основной груз экспедиции, но и, при пересечении пустыни, запасы воды. А чем больше вооруженных людей следовало за спортсменом, тем большее уважение он внушал местным жителям, особенно преступному элементу…

— «шикари»

Слово «шикари» родом из «индийского английского» и означает «профессиональный охотник из местных жителей» (еще, в знак уважения, так могли называть особо заядлого Немврода из англичан), или, попросту, «егерь». «Шикари» Сомалиленда показывал спортсмену места обитания дичи, высматривал животных, подсказывал, как их лучше скрасть, или организовывал загон. Кроме того, «шикари» таскали за спортсменом его запасное (а иногда и основное) оружие, помогали добирать подранков и отбивать нападения опасных зверей. Основной проблемой при охоте с «шикари» был культурный и языковой барьер. Так, Абеля Чапмана однажды его охотник-сомалиец подвел почти вплотную к леопарду, отдыхавшему под деревом, но Чапман не смог высмотреть кота, потому что искренне полагал, что его подводят к водяному козлу…

СА 5-14 оруженосец аскари бой носильщик
«Оруженосец, аскари, бой, носильщик». Из книги Дж. Т. Маккатчеона «В Африке», 1910

3. Ок. 1905 г. Для пешего каравана в Восточной Африке срочно требуются:

— носильщики

Задолго до появления европейцев, в тех частях Африки, где использование вьючных животных затруднялось присутствием мухи цеце, торговцы использовали для перевозки своих товаров людей. Переноска грузов стала распространенным отхожим промыслом для многих племен побережья современных Кении, Танзании и Мозамбика. Основной проблемой с носильщиками было их питание. Наниматель обязывался обеспечить каждого носильщика одеялом, бутылью для воды, и «пошо» (рисом или иными злаками), которое составляло до 3/4 полезной нагрузки каравана. А максимальный вес груза вековые традиции, возведенные в ранг закона колониальной администрацией, ограничивали 60 фунтами (ок. 27 кг) на человека. Перевести караван на «подножный корм» из добытых охотником животных было невозможно — максимум, на что были согласны носильщики, это получать половинную порцию «пошо» в те дни, когда на столе было мясо.

— старший каравана

В отличие от сомалийского караванщика, в задачу его восточноафриканского коллеги входило не столько ориентирование на местности, сколько установление порядка и поддержание дисциплины. Задача эта была не из легких, поскольку, во-первых, носильщиков требовалось не много, а очень много — в среднем около сотни. Во-вторых, они были собраны с бору по сосенке — как потому, что профессионалов на всех не хватало, так и постольку, поскольку рекомендовалось набирать носильщиков из разных племен, чтобы снизить вероятность преступного сговора. К тому же через несколько недель путешествия на нервы персонала, особенно новичков, начинали сильно действовать разлука с близкими, непривычная обстановка, и постоянный фон опасности от соседства с агрессивными местными племенами и дикими зверьми. Недавно прибывшему из Европы спортсмену, не имеющему ни опыта ни авторитета, управиться с такой ордой было, мягко говоря, непросто.

— «аскари» («ашкари»)

Не путать с «шикари». Официально «аскари» считались охранниками; наниматель должен был обеспечить их ружьями (как правило, это были винтовки Снайдера), униформой и ботинками. Но в действительности основной служебной обязанностью «аскари «было исполнение функции десятника. Каждому «аскари» поручалось приглядывать за десятью конкретными носильщиками — чтобы они несли каждый свой груз, ничего не перепутали и не потеряли, не ругались, а на стоянках хлебали из одного котелка. Котелок, вместе с другими лагерными принадлежностями, таскал специальный «бой», который также исполнял обязанности повара, подменял при необходимости одного из носильщиков, а также служил своего рода денщиком для «аскари». Как правило, «аскари» были самыми дисциплинированными и наименее проблемными работниками в караване — тот факт, что за проступки их могли разжаловать в носильщики, служил прекрасной мотивацией.

— оруженосцы

Пожалуй, ни одной разновидности обслуживающего персонала на сафари старых времен так не доставалось в книгах от спортсменов, как оруженосцам. То они, не к месту пошевелившись, спугивали зверя, то слегка отставали, но пары секунд промедления хватало, чтобы лишить охотника возможности сделать выстрел, а бывало, что при нападении опасного животного спортсмен, обернувшись, чтобы принять у оруженосца запасное ружье, видел только мелькающие вдалеке пятки…

В защиту местных жителей можно сказать, что дело это и правда непростое — попробуйте хотя бы полчаса походить по собственной квартире за кем-то из домочадцев, в точности повторяя все его или ее движения, но при этом не отходя от него или нее дальше, чем на метр. Теперь представьте, что вы делаете все то же самое в джунглях — причем ваш охотник спокойно марширует по скалам и колючкам в подкованных сапогах, а вы босиком.

Что касается бегства с места происшествия… это только в собственных глазах белые охотники были идеалом рода человеческого, со стальными нервами, соколиным глазом и верной рукой. Оруженосцу, который день за днем видел, как «бвана мкубва» раз за разом промахивается по легким мишеням, можно, мне кажется, простить некоторый недостаток веры в то, что его наниматель способен точным выстрелом остановить нападающего подраненного льва или слона. В конце концов, местный житель нанимается на сафари не для того, чтобы белый господин потом прочел над его растоптанным телом проникновенную речь о Мужестве и Верности.

СА 5-14 носильщики на марше
«Носильщики на марше». Из книги Дж. Т. Маккатчеона «В Африке», 1910

И здесь мы переходим к самой главной проблеме с персоналом на «доисторических» сафари. Занятие это было в любом случае небезопасным, а то, что во главе охотничьего каравана стоял человек, не имевший ни малейшего опыта в путешествиях по Африке, да еще и склонный сворачивать с нахоженных троп в поисках «девственных» мест, увеличивало риски многократно — и местные жители понимали это куда лучше заезжих спортсменов. Показателен в этом плане эпизод из жизни организатора первого задокументированного сафари Уильяма Корнуоллиса  Харриса. Через несколько дней после старта экспедиции его догнал верховой, посланный неким торговцем, которому Харрис задолжал 4 доллара. Верховой за истребование долга получил 3 доллара — иными словами, вероятность успешного возвращения Харриса торговец оценивал, как менее 25%.

Естественно, при таком раскладе местные жители не спешили наниматься к неизвестно откуда взявшемуся и неизвестно что из себя представляющему британцу. Даже профессиональные носильщики-суахили чаще предпочитали ходить со знакомыми купцами по известным маршрутам. Опытные караванщики, знающие «шикари», надежные оруженосцы были известны поименно, их старались ангажировать заблаговременно — бывало даже, что спортсмены, чтобы хорошо зарекомендовавшая себя команда не разбежалась за межсезонье, вывозили ее с собой в Англию. Лучшие работники, как и во всех временах и странах, не имели проблем с трудоустройством, и предпочитали работать с опытными, уже зарекомендовавшими себя, охотниками. А тем, кто не имел соответствующей репутации или хотя бы связей, приходилось довольствоваться работниками низшего сорта — так сказать, африканскими «бичами».

Взаимное отсутствие доверия нередко приводило к проблемам. Так, например, по «понятиям» восточноафриканского побережья носильщики должны были получать зарплату за первый месяц авансом. Это не было проблемой для торговцев местного базирования и профессиональных переносчиков грузов, а вот заезжие спортсмены опасались, что сразу же по получении аванса половина персонала исчезнет в неизвестном направлении. Эти опасения и правда были небеспочвенны если нанимались случайные люди, но у тех носильщиков, которые просто хотели оставить своим семьям немного денег на время своего отсутствия, отказ в авансе вызывал только раздражение.

Еще больше конфликтов возникало из-за культурных барьеров. Например, спортсмены нередко полагали, что их местные рабочие хотят того же, чего и европейские, выросшие в условиях буржуазного общества — работать и зарабатывать больше, еще больше, и еще больше. Поэтому, когда, дойдя до заявленной точки возвращения домой, они предлагали своему сафари прогуляться еще вот до тех дальних джунглей, за полуторную ставку, то ожидали, что те воспримут это как неслыханное благодеяние. Однако персонал, уже получивший больше, чем требовалось для удовлетворения своих нехитрых потребностей, и рассчитывавший вскоре оказаться дома и хорошенько отдохнуть, видел в этой просьбе-приказе необоснованный каприз и самодурство. В результате — возмущение, забастовка с требованием расчета немедленно или повернуть назад, или дезертирство — в общем, неприятности для всех.

Совершенно неудивительно, что ни одна из книг, повествующих о сафари «доисторической» эпохи, не обходится из более или менее развернутых жалоб на местных работников. Проблемы при найме и конфликты при общении были делом практически неизбежным. Поэтому охотникам, тоскующим по старым временам, стоит задуматься — а справились бы они с тем объемом работы по управлению персоналом, который теперь берут на себя аутфиттеры?


Автор: Алексей Морозов.

Рассказ впервые опубликован в журнале «Всемирный охотничий журнал (Sports Afield)», 6/2014.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s