«Доисторические» сафари

В одном из недавних номеров «Спортс Афилд» Крейг Боддингтон писал, что история африканских сафари отсчитывается от экспедиции экс-президента США Теодора Рузвельта — то есть где-то с 1910 г. Эта точка отсчета может показаться произвольно выбранной — ведь и до этого поездки на охоту в Африку, Индию и прочие экзотические направления были вполне распространены.

Первыми ездить на охоту в другие государства начали англичане. На стыке XVIII и XIX веков плотность населения в Англии уже была слишком высока для естественного воспроизводства дичи, а интенсивные охотничьи хозяйства были лишь в зачатке. В этой ситуации почти безлюдные просторы гористой Шотландии, по которым бродили стада почти истребленных в Англии оленей, выглядели особенно привлекательно. Популярности соседнего, пусть и объединенного, королевства способствовала вышедшая в 1804 году книга Торнтона «Охотничий тур по северу Англии и Шотландии». А с сороковых годов XIX века, после того как королева Виктория и ее муж принц Альберт начали регулярно проводить летние месяцы в поместье Балморал, поездки на охоту в Шотландию стали делом рутинным.

Развитие возможностей для охотничьего туризма было напрямую связано с Великой промышленной революцией. С одной стороны, она способствовала развитию путей сообщения. Еще в середине XVIII века из Шотландии в Лондон быстрее было дойти пешком, настолько плохи были дороги, то уже к концу века дилижанс из Лондона в Эдинбург шел всего несколько дней. А на подходе был и еще более быстрый железнодорожный транспорт. С другой стороны, у богатых людей появилось свободное время. Помещик не может надолго оторваться от земли, тем более в разгар сбора урожая. Другое дело — человек, основной капитал которого размещен в акциях промышленных предприятий. Вопрос времени, тесно увязанный с транспортным вопросом, был одним из основных факторов, влиявших на распространение экзотических охот.

Первое африканское сафари, зафиксированное в литературе, совершил, очевидно, Корнуоллис Харрис во время двухлетнего оплачиваемого отпуска в Кейптауне для поправки здоровья, предоставленного ему в 1836 году Ост-Индийской Компанией, в войсках которой он служил. Такие отпуска были для чиновников и офицеров войск Компании обычным делом, здоровье очень многих отпускников чудесным образом поправлялось как только корабль терял из виду берега Индии, а большинство из них было страстными охотниками. Однако, в окрестностях Кейптауна крупный зверь был выбит голландскими колонистами еще в XVII веке, поэтому мысль снарядить по бурскому обычаю фургон и отправиться на север за слонами и носорогами приходила в голову многим. Возможно, Харрис был и не первым, кто это воплотил в  жизнь, но он был первым, кто написал об этом книгу, которая вдохновила последовать его примеру многих британских охотников.

Формат этих поездок хорошо знаком российскому читателю по африканской трилогии Майн Рида. Основой путешествия был запряженный волами фургон, который служил и домом, и складом. Самым распространенным методом охоты было преследование зверя верхом на лошади; стреляли также ночью у водопоев и реже скрадом. Видимое изобилие дичи и несовершенство оружия приводили к тому, что охотники разгоняли и подранивали больше животных, чем добывали. Для действительно успешной охоты требовалось обнаружить девственные угодья, поиск которых стал основной задачей южноафриканских сафари.

африка в мечтах охотника
«Африка в мечтах охотника» Дж. Г. Милле, 1895 г.

 

Эти охоты не очень соответствовали современному представлению о сафари как о развлекательной поездке за трофеями. Это были опасные путешествия в неведомые места, охотник сфокусирован на добыче слоновой кости и прочих высоколиквидных продуктов охоты, а также торговле с местным населением.  Подавляющее большинство участников этих сафари становилась по сути профессиональными искателями приключений, для которых охота была не столько отпуском и развлечением, сколько делом всей жизни.

Объясняется это, в первую очередь, тем, что сафари середины XIX века стоило невероятно дорого. Так, Гордон Роэлин Камминг,  отпрыск одного из знатнейших и богатейших родов Шотландии, чтобы сэкономить на дороге, выхлопотал себе перевод в Капские конные стрелки, и отправился в Африку за счет королевы; к подобной уловке прибегали многие желающие испытать себя на экзотической охоте. Билетом до Кейптауна расходы охотника не ограничивались — тот же Камминг за пять лет странствий потерял лошадей и волов на сумму около пятисот фунтов (это порядка полмиллиона долларов в сегодняшних деньгах). Учитывая, что в Англии на охоту вообще традиционно смотрели с точки зрения прибылей и убытков, стремясь хотя бы свести последние к минимуму, желание компенсировать часть расходов добычей слоновой кости и т.д. было вполне естественным.

Торговля с местным населением не только служила той же цели, но и предоставляла охотнику своеобразный иммунитет от жадности местных владык, которые прекрасно понимали, что малейшая враждебность по отношению к одному купцу лишит их поставок европейских товаров в будущем. Ну, а географические открытия были своеобразным побочным эффектом — проникнув в такую местность, где до него не охотился никто из европейцев, охотник автоматически оказывался в ранее не описанной и не отмеченной на карте земле.

Основной мотивацией большинства южноафриканских охотников середины XIX века — и Харриса, и Камминга, и Осуэлла, и Мюррея — была именно охота. Однако, независимо от желания охотников, даже чисто спортивные по замыслу сафари, как парусник ракушками, обрастали элементами промысла, торговли и открытий. Кроме того, в то время, когда внимание прессы и издателей было приковано к великим путешественникам — Ливингстону, Стенли и т.д., рассказы о «просто охоте», не содержавшие никакой новой географической, биологической, этнографической информации считались как бы недостойными публикации. Тем не менее, некоторые свидетельства существования в те времена «чисто спортивных» сафари имеются.

Так, в записках Осуэлла упоминается некий молодой человек, отправившийся около 1848 или 1849 года в Южную Африку. «Зачем?» — спросили его в Кейптауне. «Убить льва» — ответил тот. «И все?» — «Да, если только убью льва, буду вполне доволен» — «Так лучше дал бы владельцу зоопарка 200 фунтов и убил бы своего льва не выезжая из Лондона — и дешевле, и проще, и безопаснее бы вышло». Эти слова оказались пророческими. Незадачливый охотник, находясь в окружении дичи, не смог даже добыть достаточно мяса чтобы прокормить своих слуг-негров, которые от него и сбежали. Его белый компаньон был убит крокодилом. Найдя еще одного попутчика, он снова отправился в вельдт, откуда живым уже не вернулся — экспедиция Осуэлла нашла только простреленный пулей череп.

африка в реальности
Африка в реальности. Дж. Г. Милле, 1895 г. 

 

Немного спокойнее прошло первое зарегистрированное в литературе ВИП-сафари, с участием принца Альфреда, второго сына королевы Виктории. В 1860 году, во время его визита в южноафриканские колонии (в рамках кругосветного похода фрегата, на котором в ранге гардемарина служил 16-летний принц), для него был организован сначала грандиозный загон в традиционном бечуанском стиле, во время которого было убито невероятное количество животных, а затем — охота на слонов. Отсутствие опыта в организации сафари привело к тому, что юному принцу пришлось выполнять обязанности пи-эйча, защищая от нападения раненого слона одного из тракеров, с чем Альфред справился прекрасно.

Но основной проблемой африканских сафари середины XIX века было время. Одно только путешествие на паруснике от Британии до Кейптауна занимало два-три месяца в один конец. Не меньше времени уходило на «трек» до неосвоенных земель, где еще сохранилась богатая охота. В целом, «от Лондона до Лондона» такое сафари занимало минимум полтора-два года — что сильнее всего препятствовало ее широкому распространению. Типичный британский охотник того времени — бизнесмен, землевладелец, политик, отец семейства — не мог бросить все и посвятить скитаниям по бушу несколько лет. Для того, чтобы сафари стали обычным делом, требовалось, чтобы на них уходило хотя бы порядка трех месяцев.

Это стало возможным в последней четверти века, с развитием пароходного сообщения и постройкой Суэцкого канала. Характерно, что здесь тоже не обошлось без (невольной) рекламы с участием знаменитости. Речь идет о высочайшем визита в Индию наследника престола, будущего Эдуарда VII, в 1875-1876 гг. Де-юре это была сугубо развлекательная поездка, значительная часть которой была заполнена самыми разнообразными охотами. Де-факто решались самые глобальные вопросы британской колониальной политики, в частности, признания королевы Виктории императрицей Индии. Поэтому к визиту принца было приковано внимание всего цивилизованного мира,  и о мельчайших подробностях визита — в том числе сколько тигров его Высочество изволило подстрелить —  непременно докладывала пресса. Можно легко себе представить, насколько это способствовало популярности экзотических охот.

Первым охотничьим направлением, открытым вместе с Суэцким каналом, стал Сомалиленд — территория, включавшая в себя современные Сомали и частично Судан с Эфиопией. Добраться до Адена, где останавливались забрать уголь и воду все идущие каналом пароходы, было вопросом двух-трех недель, а дальше оставалось только переправиться через пролив — и вот она, Африка. Другим важным преимуществом Сомалиленда была возможность использовать для передвижения верблюдов и лошадей. Недостатком — непростая политическая ситуация, периодические конфликты между местным населением и колонизаторами, особенно в итальянской части региона. А также то, что, по договоренности с местными правителями, значительная часть территории была закрыта для посещения и охоты без специального пропуска, для получения которого требовались серьезные связи.

Следом за Сомалилендом была открыта для охотников Восточная Африка. Преимущества этого региона нет нужды перечислять. Это и прекрасный (для Африки) климат, и отсутствие масштабных конфликтов с аборигенами, и открытая местность, на которой зверя легко высмотреть и добыть. Недостаток был по сути один — муха цеце, из-за которой единственным доступным транспортом был караван носильщиков. Максимальная продолжительность автономного передвижения при этом ограничивалась количеством  припасов, которые носильщики могли унести на себе, и составляла приблизительно месяц. Более длительное путешествие было возможно, но сопряжено с дополнительными рисками и хлопотами по закупке продовольствия у местных племен. Большинству охотников, впрочем, месяца вполне хватало, тем более, что всю поездку при этом можно было уложить в те самые три месяца.

С 80-х годов XIX столетия африканская охота становится делом вполне обычным, что хорошо прослеживается по литературе.  Первые публикации об африканских охотах носили мемуарный характер, и почти не содержат советов другим охотникам. Но к концу XIX века главы с рекомендациями по проведению сафари становятся почти обязательной частью африканских книг. В последние два десятилетия XIX века издается и целый ряд практических пособий по экзотическим охотам. Так, «Бадминтонская библиотека спортсмена»,энциклопедическое издание, охватывающее весь спектр возможных развлечений на свежем воздухе от гольфа до парусного спорта, открывается томом, посвященным отнюдь не традиционной британской охоте на фазанов и куропаток, а сафари в Африке.

Но самый большой толчок африканским охотам дала постройка Угандийской железной дороги, которая доставляла охотника в самые лучшие охотничьи угодья Африки за считанные недели, если не дни. Поездка облегчалась еще и тем, что наиболее перспективные места были уже определены и описаны, было известно, в какую точку колонии лучше отправляться за куду, в какую — за слоном или львом. Охотники даже жаловались, что проводники водят одно сафари за другим натоптанными тропами и устоявшимися маршрутами, на которых дичи-то еще много, но все лучшие трофеи уже взяты.  Лицензии, серьезно ограничивающие количество трофеев, окончательно определяли спортивный характер сафари.

По свидетельству Дж. Т. МакКатчеона , который охотился и собирал зоологические коллекции в Восточной Африке параллельно с Рузвельтом, в первое десятилетие XX века именно продажа лицензий на охоту являлась основным источником дохода администрации колонии. Через Найроби проходило более сотни сафари в год — чиновники и военные даже жаловались, что иной раз не могут выехать по государственной надобности, потому что всех носильщиков подрядили охотники-спортсмены. Большая часть из 700 белых и 5000 африканцев, проживавших в Найроби на 1911 год, зарабатывала на жизнь в аутфиттерских компаниях или иным образом обслуживая сафари.

Аутфиттерские компании давали своим клиентам возможность сэкономить не только время и нервы, но и деньги. Охотник, закупающий все необходимое на месте самостоятельно, часто вынужден бывал переплачивать вдвое и втрое, а при попытке, скажем, продать по окончании сафари «лишних» лошадей или волов выяснялось, что они вот именно сейчас даром никому не нужны. Аутфиттер, постоянно присутствующий на местном рынке, имел здесь явное преимущество. Облегчался и подбор персонала. Уважающие себя работники, белые и черные одинаково, не горели желанием сопровождать в долгое и опасное путешествие первого попавшегося бвану. Бваны, со своей стороны, испытывали симметричное недоверие к местному населению. Аутфиттер решал эту проблему, выступая в роли своеобразного гаранта качества для обоих сторон — особенно, если в сафари участвовал проверенный профессиональный охотник.

На самом деле, именно изменение отношения к роли пи-эйча и было тем вкладом экспедиции Рузвельта, который окончательно сформировал современные сафари. До этого сафари, произведенное под руководством «белого охотника» считалось второсортным, так как он, во-первых, водит охотника туда, где раньше побывал сам, то есть, без шансов открыть новые, неисследованные места, а во-вторых, берет на себя все руководство путешествием, превращая клиента в фигуру второго плана. После Рузвельта пи-эйч стал восприниматься как обязательный элемент сафари, подчиняться ему перестало быть зазорным, с выбора пи-эйча начиналась подготовка к поездке.

Поэтому экспедиция Рузвельта, которая не только привлекла внимание всего мира к охоте в Африке, но и окончательно сформировала представления и ожидания потенциальных клиентов, отнюдь не случайно считается начальной точкой отсчета истории африканских сафари.


Автор: Алексей Морозов.

Рассказ впервые опубликован в журнале «Всемирный охотничий журнал (Sports Afield), 2/2014

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s